Грани риска на Эльбрусе: эксклюзивное интервью РИА «Кабардино-Балкария» со спасателем – Альбертом Хаджиевым и инструктором-проводником - Элизабет Паль.

Серия трагических происшествий в конце июля, превратившая главную вершину Кавказа в смертельную ловушку и унесшая жизни восьми альпинистов, вновь обнажила критическое состояние безопасности в высокогорье.

  «Если есть шанс спасти выжившего – отряд работает на пределе», – спасатель международного класса Альберт Хаджиев – о поисковых операциях и цене ошибок на высоте. 
Альберт Хаджиев – заместитель начальника Эльбрусского высокогорного поисково-спасательного отряда (ЭВПСО) МЧС России, один из главных старожилов и самых опытных руководителей горноспасательных работ на Кавказе. Именно он часто координирует и лично возглавляет сложнейшие ночные эвакуации в условиях экстремальной непогоды.

Высший профессиональный статус: спасатель международного класса и заслуженный спасатель России. Имеет колоссальный опыт более 30 лет непрерывной службы в составе уникального отряда ЭВПСО МЧС. Сотни спасенных жизней: лично принимал участие и руководил огромным количеством уникальных поисково-спасательных операций на высотах более 4000–5000 метров. Главный эксперт по безопасности: признанный специалист в области тактики спасения в «зоне смерти», лавинной безопасности и горной логистики.

- Что происходит с организмом человека на высоте более 5000 метров при шквальном ветре и нулевой видимости? Почему физически здоровые альпинисты внезапно теряют способность идти и совершают фатальные ошибки?
- На такой высоте организм изначально ведет себя иначе, чем на равнине. Разреженный воздух провоцирует гипоксию (кислородное голодание), на этом фоне часто развивается горная болезнь. Когда к этому добавляются экстремальные погодные условия, человек начинает ошибаться. Причин здесь много: слабая физическая подготовка, плохая акклиматизация, банальное незнание местности.
Но главное - люди почему-то систематически игнорируют погодный фактор и не рассчитывают свои силы. Они думают только о том, как подняться, и совершенно забывают, что колоссальный ресурс нужен на обратный путь. Большинство трагедий, к сожалению, происходит именно на спуске. Человек достигает вершины, психологически расслабляется, считает, что цель достигнута. А ему в условиях шторма нужно пройти еще огромный, сложнейший путь, чтобы просто вернуться на базу. В условиях высоты и бури эта ошибка становится фатальной.

- Поисково-спасательные работы на седловине проходили в два этапа из-за экстремальной погоды. В медиапространстве большой резонанс вызвала информация, что в составе этой группы находился домашний питомец. Какая обстановка была на месте обнаружения альпинистов и насколько их экипировка соответствовала условиям шторма?
- И в первый, и во второй день погодные условия были по-настоящему тяжелыми: ураганный ветер, нулевая видимость, плотный снегопад. Несмотря на это, ребята отработали профессионально. Не всегда спасатели в таких условиях успешно спускают с подобной высоты всех погибших и сами возвращаются на базу без происшествий.
Что касается питомца - конкретно ничего подтвердить не могу. Мы тоже слышали эти разговоры, но на месте рядом с альпинистами никаких животных обнаружено не было. А вот по поводу технической оснащенности скажу прямо: одежда и снаряжение этой группы подходили скорее для среднегорья. Для наших высот, а тем более для условий экстремального шторма на Эльбрусе, их экипировка не была предназначена.

- Вторая трагедия произошла в районе хижины Red Fox на высоте 5300 метров. Известно, что альпинисты шли с севера, и один из них погиб прямо возле укрытия. Что там произошло? И насколько сильно языковой барьер с боснийцами в первые часы усложнил координацию?
- Случай у хижины Red Fox произошел на второй день нашей операции по поиску боснийских альпинистов. Двое мужчин поднялись с северной стороны и по какой-то причине решили заночевать в хижине. Там одному из них стало плохо. Как позже рассказал его напарник, у пострадавшего начала стремительно развиваться пневмония. На такой высоте любая болезнь прогрессирует в разы быстрее, чем на равнине. К сожалению, сообщение от этой двойки мы получили слишком поздно. Спасатели среагировали мгновенно, но спасти человека уже не успели.
Что касается языкового барьера с боснийцами - мы с ними почти не общались, они тоже не знали никаких языков, кроме родного. Но когда идут спасательные работы, там все друг друга понимают без слов. Координация в первые часы была тяжелейшей. Первая ночь, когда поступил сигнал от иностранцев, выдалась самой страшной по погоде. 
Мы на базе даже рекомендовали ребятам развернуться и идти назад, так как риски для жизни отряда были запредельными. Но старший группы на месте принял решение работать до конца. В итоге в ту жуткую бурю они нашли живого боснийца и благополучно спустили его в приют. Если бы отряд тогда не проявил характер, этот человек однозначно бы погиб.

- В ходе этой операции на склонах одновременно работали 16 специалистов различных ведомств и структур. Понятно, что для спасения людей делается всё возможное. Но существует ли четкий внутренний регламент, определяющий допустимый уровень риска для самих сотрудников? В какой момент принимается решение приостановить работы в шторм?
- Такого жесткого, прописанного до мелочей регламента для определения уровня риска не существует. Да, у начальника отряда есть официальное право на свое усмотрение приостановить или прекратить поисковые работы. Но на практике чаще всего решения принимают сами ребята, находящиеся непосредственно на горе. Они оценивают обстановку на месте и докладывают нам на базу.
Если мы знаем, что наверху есть выживший, что человека еще можно спасти, мы даем ребятам возможность самим определять эту долю риска. В таких ситуациях отряд всегда отрабатывает по максимуму, на пределе возможностей.

- Только за прошлый месяц на Эльбрусе погибли 8 человек, включая 11-летнего мальчика со Ставрополья. Какие меры государственного регулирования необходимы сегодня, чтобы переломить эту статистику? Рассматривается ли введение жесткого возрастного ценза для детей или механизм принудительного запрета на выход в шторм?
- В основе этих трагедий всегда лежат два ключевых фактора - человеческий и погодный. Что касается принудительных запретов: у спасателей МЧС нет карательных или надзорных функций, мы не имеем права юридически запретить человеку выход на склон. Наша задача - искать и спасать. Мы можем только настойчиво рекомендовать не выходить в шторм, иметь устойчивую связь и нанимать опытных, официально аттестованных гидов.
К сожалению, сейчас огромная проблема - это группы, собранные через интернет. Люди в соцсетях находят сомнительных проводников, которые сами толком не знают гору и маршрут, и идут наверх. Это регулярно приводит к трагическому финалу. При этом у нас работает абсолютно бесплатная регистрация, где специалисты МЧС подробно проконсультируют туриста по погоде, снаряжению, питанию, связи и укажут на все опасные участки. Но многие этим пренебрегают.
По поводу возрастного ценза: внятного законодательного механизма запрета сейчас нет. Вся ответственность полностью лежит на родителях. Они должны осознавать, что детский организм еще только развивается и физиологически не готов к таким экстремальным нагрузкам. Как спасатели, мы категорически не рекомендуем брать детей на восхождения хотя бы до достижения ими 14-16 лет. Главное, чтобы люди наконец осознали: безопасность начинается с личной ответственности каждого человека. Гора ошибок не прощает, и пренебрежение правилами на высоте пяти тысяч метров обходится слишком дорого.
   «Забудьте про погодные окна». Гид Элизабет Паль – о ловушках Эльбруса, кодексе гор и ошибках иностранцев
Элизабет легендарная личность в российском аутдор-сообществе и один из самых авторитетных горных гидов на Кавказе. Сертифицированный горный гид с 27-летним стажем, чемпионка России по фрирайду, за плечами которой более 300 успешных восхождений на Эльбрус. Лауреат национальной премии «Проводник», номинант престижной премии «Стальной ангел» в категории «Лучшая женщина-горный гид». 

– Существуют десятки погодных сайтов, каким верить при восхождении на Эльбрус, и почему иностранные группы часто совершают фатальные ошибки, доверяя своим европейским приложениям? 
– В прогнозе нужно читать текстовое описание, а не просто смотреть картинки. Есть сайты, на которых можно самостоятельно выбрать погодную модель, по которой интерпретируются данные. Дело в том, что в разных моделях одни и те же цифры могут быть истолкованы совершенно по-разному. Например, на Mountain Forecast ветер 45 км/ч – это уже высотный ураган, при котором восхождение невозможно. Хотя в пересчете на обычные показатели это всего около 13 метров в секунду – на равнине эта цифра не кажется большой. Кстати, многие в принципе не понимают, в каких единицах измерения указывается ветер в конкретном приложении. 
Существуют и более подробные, профессиональные прогнозы, которые обычно используют в авиации. Например, на платформе Meteoblue. Там все отображается очень точно, но нужно четко знать, какую именно вкладку открыть на сайте и как правильно расшифровать эти графики. Что касается российских массовых приложений (того же Гисметео), то там горы Эльбрус в прогнозах вообще нет – только поселок Терскол.
Возникает закономерный вопрос к ситуации с группой боснийцев: если они официально зарегистрировались в МЧС, почему их не предупредили о надвигающейся непогоде? Или иностранцы проигнорировали предупреждение? О том, что погода испортится было известно заранее. Понятно, что МЧС не имеет юридического права запретить людям выходить на маршрут. Но у спасателей есть связь с группой, туристы всегда оставляют свой контактный телефон при регистрации.

 – Почему иностранцы идут на Эльбрус без местных инструкторов-проводников? Это экономия, излишняя уверенность в своем альпинистском опыте или пробелы в наших законах?
– Без инструкторов-проводников на Эльбрус идут две категории людей. Первые – это те, кто сильно недооценивает гору из-за искаженной, чересчур оптимистичной информации, в том числе из соцсетей. Вторые – это, наоборот, очень опытные горовосходители. В группе боснийцев, насколько мне известно, было два профессиональных спасателя. И они оба погибли. Еще до восхождения мы встретили одного из них на местном рынке – он был совершенно не адаптирован к нашим реалиям, даже не знал, что здесь нельзя расплатиться заграничными кредитными картами.
Я не думаю, что какие-то новые жесткие законы помогут спасти людей в подобных ситуациях. Всё равно альпинисты идут в горы за свободой, за особыми ощущениями и за экстримом. Вся разница кроется исключительно в личной физической и психологической подготовке, опыте и адекватности. Не стоит слепо верить, что восхождение с инструктором-проводником – это стопроцентная гарантия безопасности. Есть ситуации, которые даже самый опытный инструктор-проводник не может предвидеть и предотвратить. Бывали случаи, когда самостоятельные опытные и сильные альпинисты безопасно совершили восхождение, а группа с инструктором-проводником попала в беду. Причин много - возможно, группа двигалась медленно и попала в плохую погоду, участнику в группе стало плохо вопреки хорошей подготовки и так далее.
Единственное, что действительно поможет предотвратить такие трагические случаи в будущем – это правильное, честное информирование со стороны спасателей, лидеров мнений в соцсетях и самих инструкторов-проводников. При этом я искренне не понимаю, почему сейчас в прессе идет такая гонка и нападки на последних. На самом деле они отличаются хорошей физической формой и морально-волевыми качествами. Постоянно находясь на высоте в случае ЧП могут оказать помощь намного быстрее, чем любой спасатель, которому только предстоит собираться и подниматься снизу.

– В какой именно момент на Эльбрусе инструктор-проводник или лидер группы должен жестко сказать: «Стоп, мы разворачиваемся»? Что ослепляет людей в этот момент – азарт, потраченные деньги или горная болезнь? 
- В то самое время, когда разыгралась непогода, у меня тоже были клиенты, желающие подняться на вершину. Но я их развернула еще внизу, до старта. Они до этого акклиматизировались самостоятельно, а потом спросили меня, стоит ли им спускаться обратно в Терскол. На самом деле они уже заранее знали мой ответ, поэтому никто даже не возмущался. А вот когда пошли новости о трагедии наверху, ребята просто удивились: как я смогла это предугадать и развернуть их еще до начала восхождения? Стали говорить, что у меня какая-то особая интуиция. Но на самом деле это никакой не дар, это просто многолетний опыт. Я знаю одно железное правило: если инструктор-проводник уже вышел на штурм, даже если внутри себя он сомневается, думает, что «в случае чего развернет людей» – группа почти обречена.
Под моральным давлением участников, которые триумфально идут вперед, инструктору-проводнику потом очень тяжело развернуть их назад. В тот трагический день только один человек смог развернуть свою группу, кажется, в районе Седловины. Это старый, опытнейший инструктор-проводник Виктор Янченко, бывший спасатель КСП на Шхельде, который сейчас работает с «АльпИндустрией». Он действительно очень крепкий профессионал, и, видите, он не побоялся вернуть людей назад, не доходя до вершины. Те же, кто в тот день все-таки поднялся наверх вопреки здравому смыслу – им просто крупно, невероятно повезло, что ничего не случилось. Меня, честно говоря, сильно расстраивает ситуация, когда такие люди потом начинают хвастаться в соцсетях, какие они крутые, раз взошли в ураган.
Еще один момент - сейчас среди молодых инструкторов-проводников принято всё обсуждать с клиентами, постоянно спрашивать их мнение. Доходит до абсурда: на высоте, в критической ситуации он спрашивает у молодых ребят: «Ну что, хотите вы вверх или вниз?». Хотя там уже давным-давно по всем признакам понятно, что нужно немедленно бежать вниз!
У меня самой был похожий случай на северном склоне Эльбруса с немецкой группой. Там один молодой парень на меня обиделся за приказ спускаться. В себя он пришел и стал адекватным только тогда, когда ему на спуске стало плохо от солнца. Мне пришлось отдать ему свою воду, самой нести его тяжелые вещи и буквально вести за руку. Только тогда он успокоился. А до этого возмущался, заявлял, что я давлю на него своим мнением. Но в горах по-другому нельзя. 

– Пытаются ли инструкторы-проводники, находящиеся в приютах, помогать МЧС в таких ситуациях, или кодекс гор запрещает рисковать своими клиентами ради спасения чужих? 
– Если бы я со своей группой оказалась в этот момент наверху, мы бы обязательно оказали помощь в спуске людей. Кодекс гор как раз четко говорит об обратном: если на маршруте есть пострадавшие, ты обязан прекратить восхождение, не доходить до вершины со своей группой и спасать человеческие жизни. 
Но нужно понимать суровую реальность: если во время ЧП мы находимся внизу, в поселке, мы физически не можем быстро подняться на гору для помощи. Инструкторам-проводникам администрация канатной дороги сейчас не делает даже элементарные скидки на билеты, а о бесплатном подъеме для спасательных работ вообще разговора нет. Это сильно тормозит добровольную помощь.

– Какое главное правило безопасности на Эльбрусе навсегда запомнится после этих выходных? 
– Самое главное и простое правило безопасности: вообще не выходить на Эльбрус в плохую погоду! Нужно немедленно разворачиваться и возвращаться назад, если реальная погода на склоне оказывается хуже, чем обещали синоптики. И еще: я призываю всех раз и навсегда забыть само понятие «погодное окно»! Практически все громкие несчастные случаи прошлых лет на Эльбрусе происходили именно из-за того, что инструкторы-проводники и самостоятельные восходители свято верили, что смогут проскочить в эти короткие «окна».
Нельзя выходить на гору только потому, что кто-то из коллег мимоходом сказал, что с погодой всё нормально. Нельзя бездумно идти на штурм просто «за компанию» – потому что другие группы пошли, а тебе якобы стыдно или неудобно признаться своим клиентам, что лично ты считаешь погоду слишком опасной. Инструктор-проводник должен заранее найти для себя правильные слова и ответы – что именно он скажет туристам в случае отмены штурма.
Убедить людей логически и психологически, когда они уже заплатили деньги и настроились на вершину, – это колоссальный труд. Сейчас для этого даже проводят специальные психологические курсы для инструкторов-проводников. Их ведет очень крутой психолог – жена одного из самых известных альпинистов России. Я сама прошла у неё уже несколько программ, и это реально помогает спасать жизни в критический момент.